Евгений Павлович Брандис 20 глава

Сизый ароматный дымок заклубился облаком, а из этого облака раздался веселый глас:

— Табак, поистине табак!

— Да, Пенкроф, — отозвался Сайрес Смит, — и табак лучший!

— О, божественное провидение! Творец всего сущего! — воскрикнул мореплаватель. — Сейчас на нашем полуострове есть всё, что душе угодно!

И Пенкроф курил, курил без конца.

— А кто же нашёл табак Евгений Павлович Брандис 20 глава? — спросил он вдруг. — Естественно, ты, Герберт.

— Нет, Пенкроф, мистер Спилет.

— Мистер Спилет! — воскрикнул мореплаватель, сжимая в объятиях журналиста, которому ещё не доводилось попадать в такие тиски.

— Ох, Пенкроф! — простонал Гедеон Спилет, с трудом переводя дыхание. — Воздайте благодарность и Герберту, который обусловил, что это табак, и Сайресу Смиту, который Евгений Павлович Брандис 20 глава приготовил курево, и Набу, которому так тяжело было держать язык за зубами.

— Да, друзья, я вас обязательно отблагодарю. До самой погибели не забуду!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Зима. — Валяние шерсти. — Сукновальня. — Неотвязная идея Пенкрофа. — Приманки из китового уса. — Какую услугу может оказать альбатрос. — Горючее будущих веков. — Топ и Юп. — Буря. — Разрушения на птичьем дворе Евгений Павлович Брандис 20 глава. — Экскурсионная поездка на болото. — Сайрес Смит остаётся дома. — Исследование колодца.

Зима наступила в июне — этот месяц в Южном полушарии подобен декабрю северных широт. Пора было позаботиться о тёплой и крепкой одежке.

Колонисты настригли шерсти с муфлонов, и сейчас предстояло сделать ткань из этого драгоценного сырья.

Разумеется Евгений Павлович Брандис 20 глава, у Сайреса Смита не было ни чесальной, ни трепальной, ни гладильной, ни прокатной, ни сучильной, ни прядильной машины, ни механической прялки, чтоб прясть шерсть, ни ткацкого станка, чтоб сделать ткань, и ему пришлось обойтись самыми ординарными средствами, так чтоб не ткать и не прясть. Он и по правде решил Евгений Павлович Брандис 20 глава просто пользоваться тем, что шерсть, когда её раскатываешь, сваливается, волокна её сцепляются и переплетаются, — таким макаром изготовляют войлок. Итак, войлок можно было сделать самым обычным методом и, валяя шерсть, получить грубую, но очень тёплую материю. Шерсть у муфлонов была маленькая, а для производства войлока как раз такая и нужна.

Инженер при Евгений Павлович Брандис 20 глава помощи собственных товарищей, считая и Пенкрофа, которому ещё раз пришлось кинуть постройку бота, принялись за предварительные работы: было надо очистить шерсть от пропитавших её маслянистых и жирных веществ, которые именуются «жиропотами». Шерсть обезжирили так: погрузили её в чаны, заполненные водой, нагретой до семидесяти градусов, и продержали там день; потом Евгений Павлович Брандис 20 глава как надо помыли в содовом растворе, выдавили под прессом, и шерсть была готова для валянья, другими словами для производства войлока — плотной, но грубой материи, не имеющей особенной ценности в промышленных центрах Европы и Америки, но очень дорогой на «рынках острова Линкольна».

Войлок был известен давно — 1-ые сукна изготовлялись по Евгений Павлович Брандис 20 глава тому же методу, к которому прибегнул Сайрес Смит.

Зания в области техники очень понадобились инженеру, когда он приступил к постройке валяльной машины; для работы сукновальни он умело применил не использованную до того времени движущую силу водопада.

Машина вышла допотопная. Вал, оборудованный кулачками, которые попеременно то поднимали, то опускали Евгений Павлович Брандис 20 глава вертикальные вальцы, ящики, созданные для шерсти, по которой и лупили эти вальцы, крепкая древесная рама, соединяющая всё устройство, — вот какой была эта машина в течение многих веков, пока изобретатели не поменяли вальцы компрессорами, пока не закончили валять шерсть, а стали её прокатывать.

Сайрес Смит управлял работой, и всё шло отлично. Шерсть Евгений Павлович Брандис 20 глава валяли, за ранее смочив её мыльной водой для того, чтоб шерстинки стали скользкими и мягенькими, лучше сцеплялись вместе и не рвались бы при валянии; из сукновальни выходили толстые полотнища войлока. Шерстинки благодаря крошечным бороздкам и бугоркам, которые всегда на их бывают, переплелись и свалялись так плотно, что вышел материал Евгений Павлович Брандис 20 глава, применимый и для одеял и для одежки. Что и гласить, далековато ему было до ткани из шерсти мериноса, до муслина, шотландского кашемира, до штофа, репса, китайского атласа, орлеанской шерсти, альпага, узкого сукна, фланели. То был «линкольнский войлок»; промыслы острова Линкольна расширились.

У колонистов была доброкачественная одежка, спали они под Евгений Павлович Брандис 20 глава одеялами и могли без ужаса повстречать зиму.

В 20-х числах июня наступили истинные холода, и Пенкрофу, к величавой его досаде, пришлось отложить постройку бота; вобщем, он решил во что бы то ни стало окончить его к весне.

Его неотступно преследовала одна идея — исследовать полуостров Табор, хотя Сайрес Смит Евгений Павлович Брандис 20 глава не одобрял это путешествие, считая, что оно предпринимается из пустого любопытства, — кто же мог оказать им помощь на скалистом островке, пустынном и бесплодном? Его беспокоила идея, что Пенкроф собирается проплыть 100 50 миль на утлом трибуналёнышке по неизвестному морю. А что, если бот, попав в открытое море, не доберётся Евгений Павлович Брандис 20 глава до Табора, а возвратиться на полуостров Линкольна не сумеет? Что тогда станется с ним среди сурового океана, полного угроз? Сайрес Смит нередко гласил об этом с Пенкрофом но мореплаватель с каким-то непонятным упрямством отстаивал свою затею, должно быть сам не отдавая для себя отчёта отчего он так упорствует.

— Как так, друг Евгений Павлович Брандис 20 глава мой, — произнес ему в один прекрасный момент инженер, — вы расхваливали полуостров Линкольна, жалели, что придётся его покинуть, а сейчас сами желаете с ним расстаться.

— Всего только на некоторое количество дней, — отвечал Пенкроф, — всего на некоторое количество дней, мистер Сайрес. Доберусь туда и тотчас поверну назад, только посмотрю Евгений Павлович Брандис 20 глава, что же это все-таки за островок!

— Да ведь его не сравнишь с полуостровом Линкольна!

— Заблаговременно в этом уверен.

— Для чего же вам рисковать!

— Желаю выяснить, что происходит на полуострове Табор.

— Да ничего там не происходит и не может происходить!

— Как знать!

— Ну, а если разыграется буря?

— Весной это Евгений Павлович Брандис 20 глава не жутко, — ответил Пенкроф. — Но вот что, мистер Сайрес, ведь всё нужно предугадать, и я прошу вас отпустить со мной в это путешествие 1-го только Герберта.

— Знайте же, Пенкроф, — произнёс инженер, положив руку ему на плечо, — если с вами и с юношей, который по воле событий для всех нас — отпрыск Евгений Павлович Брандис 20 глава, чего-нибудть случится, мы будем неутешны.

— Мистер Сайрес, — ответил Пенкроф с неколебимой уверенностью, — никогда мы не причиним вам такового горя. Мы ещё вернёмся к этому разговору, когда придёт время. Вобщем, я уверен, что как вы увидите, до чего крепко построен, до чего отлично оснащён наш бот, и удостоверьтесь в его Евгений Павлович Брандис 20 глава мореходных качествах, когда мы обогнём наш полуостров — ведь мы создадим это совместно, — то, повторяю, я уверен, вы отпустите меня без колебаний. Не скрою, ваше судно будет изготовлено на славу!

— Положим, наше судно, Пенкроф, — ответил инженер, которого разоружили слова мореплавателя.

На этом и прервался разговор, но он возобновлялся Евгений Павлович Брандис 20 глава не раз, но Сайрес Смит и мореплаватель так и не переубедили друг дружку.

Снег выпал в конце июня. Поселенцы заготовили в корале значительный припас корма, потому отпала необходимость ездить туда раз в день, и они решили бывать там раз в неделю.

Опять расставили ловушки и в первый раз испробовали на Евгений Павлович Брандис 20 глава самом деле выдумку Сайреса Смита. Кольца из китового уса, покрытые льдом и густо смазанные жиром, разбросаны были у опушки леса, в том месте, где обычно проходили животные, направляясь к озеру.

Инженер был доволен — изобретение алеутских рыбаков действовало отлично. На приманку попалось с дюжину лисиц, несколько кабанов и Евгений Павлович Брандис 20 глава даже один ягуар: пластинки китового уса пропороли им желудок.

Следует поведать о том, как колонисты в первый раз попробовали установить связь с наружным миром.

Гедеон Спилет издавна подумывал, не кинуть ли в море бутылку с запиской, рассчитывая, что течение вынесет её к берегам, населённым людьми, либо не отправить ли Евгений Павлович Брандис 20 глава известие о для себя с голубем. Но разве можно было надеяться на голубей либо на бутылку: ведь полуостров был удалён от других земель на тыщу двести миль! Надежды было бы просто безумием.

Тридцатого июня поселенцы не без усилий изловили альбатроса, — Герберт немного ранил его в ногу, выстрелив из ружья Евгений Павлович Брандис 20 глава. Птица была прекрасная, с широкими крыльями, размах которых достигал 10 футов; альбатросы перелетают даже через Тихий океан.

Герберту очень хотелось сохранить красивую птицу — рана у неё стремительно зажила, и парень грезил её приручить, — но Гедеон Спилет уверил его, что нельзя третировать возможностью снестись с побережьем Тихого океана и упустить такового гонца Евгений Павлович Брандис 20 глава, и Герберту пришлось сдаться: ведь если альбатрос прилетел из края, населённого людьми, то стоит его выпустить на свободу — он тотчас полетит в родные места.

Может быть, Гедеон Спилет, в душе которого время от времени просыпался газетчик, и не прочь был дать на волю варианта интересный очерк о приключениях колонистов острова Евгений Павлович Брандис 20 глава Линкольна! Гулкий фуррор ожидал неизменного корреспондента «Нью-Йорк геральд»! Читатели вырывали бы друг у друга номер газеты со статьёй, если б ей предначертано было попасть к главному редактору, достопочтенному Джону Бенету!

Гедеон Спилет написал маленькую заметку, и её упрятали в мешочек из непромокаемой ткани, приложив записку с просьбой доставить Евгений Павлович Брандис 20 глава находку в редакцию газеты «Нью-Йорк геральд». Мешочек привязали к шейке, а не к ноге альбатроса, потому что он обожал отдыхать на поверхности моря, потом быстрокрылого вестника выпустили на свободу, и колонисты не без волнения наблюдали за его полётом, пока он не пропал в туманной дали, на западе.

— Куда же Евгений Павлович Брандис 20 глава он держит путь? — спросил Пенкроф.

— К Новейшей Зеландии, — ответил Герберт.

— Счастливо добраться! — кликнул мореплаватель, хотя он и не возлагал надежды на такового почтальона.

Зимой поселенцы стали работать дома: они чинили одежку, мастерили различные вещи; они создали паруса для бота, выкроили их из оболочки аэростата, которой, казалось, не будет конца Евгений Павлович Брандис 20 глава…

В июле начались сильные холода, но у колонистов было тепло — они не жалели горючего. Сайрес Смит устроил 2-ой камин в большенном зале; около него друзья и коротали длинноватые зимние вечера. Проводили время с полезностью: в часы работы вели беседы, в часы досуга — читали.

Колонисты испытывали настоящее Евгений Павлович Брандис 20 глава блаженство, когда сидя после сытного обеда у пылающего камелька в зале, ярко освещённом свечками, за чашечкой «кофе» из бузины, покуривали трубки с ароматным табаком и слушали, как по ту сторону окон Гранитного дворца завывает буря. Они были полностью довольны, если только могут испытывать полное довольство люди вдалеке от близких, не имея даже Евгений Павлович Брандис 20 глава способности подать о для себя известие! И они всегда гласили о собственной родине, о отдалёких друзьях, о могучей американской республике, о её вырастающем значении, и Сайрес Смит отлично разбиравшийся во внутреннем положении Соединённых Штатов, почти все говорил, делился с друзьями выводами, догадками, и все слушали его с Евгений Павлович Брандис 20 глава живейшим любопытством.

В один прекрасный момент Гедеон Спилет спросил:

— Не думаете ли вы, разлюбезный Сайрес, что постоянному промышленному и техническому прогрессу, о котором вы гласите, в какой-то момент придёт конец?

— Придёт конец! Чем все-таки, по-вашему, он будет вызван?

— Отсутствием каменного угля, который воистину является ценнейшим из нужных ископаемых Евгений Павлович Брандис 20 глава!

— Согласен, уголь — ценнейшее из нужных ископаемых, — ответил инженер, — и природа будто бы решила обосновать это, создав алмаз, ибо он в сути не что другое, как кристаллический углерод.

— Не желаете ли вы сказать, мистер Сайрес, — воткнул Пенкроф, — что алмаз будут спаливать заместо угля в топках паровых котлов?

— Что вы Евгений Павлович Брандис 20 глава, друг мой! — засмеялся Сайрес Смит.

— Но я утверждаю, и вы не будете этого опровергать, — продолжал Гедеон Спилет, — что настанет денек, когда все залежи каменного угля истощатся.

— Ну, залежи каменного угля ещё так значительны, что их не исчерпать и сотке тыщ рабочих, извлекающих из земных недр раз в год Евгений Павлович Брандис 20 глава 100 миллионов квинталов угля.

— Но потребление угля увеличивается, — сделал возражение Гедеон Спилет, — и можно предугадать, что скоро углекопов будет не 100 тыщ, а двести тыщ и что добыча угля удвоится.

— Вне сомнения. Но когда европейские угольные накапливай истощатся, хотя с помощью новых машин разрабатываются и очень глубочайшие пласты, индустрия ещё длительно будут питать Евгений Павлович Брандис 20 глава залежи угля в Америке и Австралии.

— Сколько же времени? — спросил журналист.

— По последней мере двести 50 — триста лет.

— Для нас это утешительно, зато бедным нашим правнукам не поздоровится, — воткнул Пенкроф.

— Они изобретут ещё чего-нибудть, — увидел Герберт.

— Необходимо возлагать, — ответил Гедеон Спилет, — ведь если не будет угля, не будет Евгений Павлович Брандис 20 глава и машин, а без машин не будет стальных дорог, пароходов, фабрик — словом, всего, что порождено современным техническим прогрессом.

— Но что все-таки ещё изобретут? — спросил Пенкроф. — Вы представляете для себя это, мистер Сайрес?

— Более либо наименее представляю, друг мой.

— Какое горючее поменяет уголь? Вода, — ответил инженер.

— Вода? — переспросил Евгений Павлович Брандис 20 глава Пенкроф. — Вода будет пылать в топках пароходов, локомотивов, вода будет нагревать воду?

— Да, но вода, разложенная на составные части, — объяснил Сайрес Смит. — Вне сомнения, это будет делаться с помощью электричества, которое в руках человека станет могучей силой, ибо все величавые открытия — такой непостижимый закон — следуют вереницей и вроде бы дополняют друг Евгений Павлович Брандис 20 глава дружку. Да, я уверен, что наступит денек, и вода поменяет горючее; водород и кислород, из которых она состоит, будут применяться и раздельно; они окажутся неистощимым и таким массивным источником тепла и света, что углю до их далековато! Наступит денек, друзья мои, и в трюмы пароходов, в Евгений Павлович Брандис 20 глава тендеры паровозов станут грузить не уголь, а баллоны с 2-мя этими сжатыми газами, и они будут сгорать с огромной термический отдачей. Как следует, страшиться нечего. Пока землю населяют люди, она их не лишит собственных благ, ни света, ни тепла, она даст в их распоряжение растения, минералы и животных. Словом, я уверен, когда Евгений Павлович Брандис 20 глава каменноугольные залежи иссякнут, человек превратит в горючее воду, люди будут обогреваться водой. Вода — это уголь будущих веков.

— Хотелось бы мне посмотреть на всё это, — увидел мореплаватель.

— Рано ты появился на свет, Пенкроф, — воткнул Наб, до того времени не проронивший ни слова.

Но на этом замечании Наба беседа Евгений Павлович Брандис 20 глава оборвалась, — залаял Топ, и лаял он снова как-то удивительно, что уже не раз принуждало инженера задуматься. Топ, как бывало и до этого, с лаем крутился вокруг колодца в конце внутреннего коридора.

— И что это Топ снова так лает? — воскрикнул. Пенкроф.

— Ну и Юп разворчался, — добавил Герберт.

Орангутанг по Евгений Павлович Брандис 20 глава правде вторил собаке; он очевидно был кое-чем возбуждён, — странноватое дело, казалось, как будто они встревожены, но не рассержены.

— Разумеется, — произнес Гедеон Спилет, — колодец соединён с океаном, и какое-нибудь морское животное временами заплывает туда, чтоб подышать.

— Должно быть, ведь другого разъяснения не придумаешь, — отозвался мореплаватель. — А ну умолкни, Топ Евгений Павлович Брандис 20 глава, — добавил он, повернувшись к собаке, — Юп, ступай к для себя.

Мортышка и собака притихли. Юп отправился спать, а Топ остался в зале и весь вечер глухо рычал.

Больше об этом не гласили, но вид у инженера был озабоченный.

Весь конец июля то лил дождик, то шёл снег Евгений Павлович Брандис 20 глава. Температура не опускалась так низковато, как прошлой зимой, морозы не превосходили восьми градусов по Фаренгейту (13,33° ниже нуля по Цельсию). Но хотя зима и выдалась не очень прохладная, зато свирепствовали бури, дули ветры. Бушующие волны не раз с исступленной силой подходили к Трущобам. Казалось, как будто неожиданный прибой, вызванный подводными Евгений Павлович Брандис 20 глава толчками, вздымал страшные валы и обрушивал их на стенки Гранитного дворца.

Колонисты любовались величавым зрелищем, смотря из окон дома, как волны высотою с гору идут приступом на сберегал, как они отступают, вскидывая фонтаны брызг, как в бессильной ярости неистовствует океан, как суровые валы в ослепительно белоснежной пене заливают песочный Евгений Павлович Брандис 20 глава сберегал. Казалось, что гранитный кряж выступает из морской бездны, в брызгах пены, взлетавшей на 100 футов ввысь.

Тяжело и небезопасно было ходить по дорогам: когда неистовствовала буря — ветер тотчас валил деревья. И всё же колонисты обязательно раз в неделю отчаливали в кораль. К счастью, коралю, защищённому юго-восточными отрогами горы Франклина, обезумевшие ураганы Евгений Павлович Брандис 20 глава не принесли особенного вреда, они как будто щадили деревья, постройки и частокол. Зато птичник, расположенный на плато Кругозора и, как следует, открытый восточным ветрам, значительно пострадал. Два раза скинуло голубятню, повалило ограду. Всё это было надо перестроить, и попрочнее, ибо сейчас стало ясно, что полуостров Линкольна Евгений Павлович Брандис 20 глава размещен в самой бурной части Тихого океана. Казалось, он является центром притяжения могучих циклонов, которые часто стегали его, как хлыст стегает по волчку. Исключительно в данном случае волчок был неподвижен, а хлыст крутился.

Наступил август, и в первую же неделю буря стала затихать, небо обрело спокойствие, которое, как ещё Евгений Павлович Брандис 20 глава не так давно казалось, утратило навечно. Стало тихо, но еще холоднее, и градусник Фаренгейта демонстрировал восемь градусов ниже нуля (—22° по Цельсию).

Третьего августа колонисты предприняли издавна загаданный поход на юго-восточную часть острова, к Утиному болоту. Их завлекала дичь, водившаяся там в обилии зимой: одичавшие утки, бекасы, чирки, нырки, шилохвости Евгений Павлович Брандис 20 глава; было решено предназначить денек охоте. В походе приняли роль не только лишь Гедеон Спилет и Герберт, да и Пенкроф с Набом. Только Сайрес Смит, сославшись на занятость остался дома.

Итак, охотники направились на болото по дороге ведущей к порту Воздушного шара, пообещав возвратиться к вечеру. Их аккомпанировали Топ Евгений Павлович Брандис 20 глава и Юп. Когда путешественники перебежали мост через реку Благодарения, инженер его поднял и возвратился домой — он решил выполнить издавна загаданный план и для этого остался дома.

Инженеру хотелось кропотливо изучить колодец, зиявший в полу коридора Гранитного дворца; колодец этот, непременно, сообщался с морем, ибо ранее служил стоком для лишней воды из Евгений Павлович Брандис 20 глава озера. Почему Топ так нередко крутится вокруг него? Почему так удивительно лает, почему тревожно подбегает к отверстию? Почему и Юп делит беспокойство Топа? Может быть, подземные ответвления идут от колодца, соединявшегося с морем, к другим частям острова? Всё это и желал узнать Сайрес Смит, никого не посвящая Евгений Павлович Брандис 20 глава в свои сомнения. Он решил изучить колодец, когда все уйдут из дому, и случай, в конце концов, представился.

Было несложно спуститься в глубь колодца по верёвочной лестнице, которой колонисты не воспользовались с той поры, как установили подъёмник; длина у неё была полностью достаточная. Инженер приволок лестницу к колодцу, поперечник Евгений Павлович Брандис 20 глава отверстия которого был равен практически 6 футам, и, крепко-накрепко привязав за верхний конец, скинул вниз. Потом он зажёг фонарь, вооружился карабином, заткнул за пояс ножик и стал спускаться по ступенькам.

Гранитные стенки были гладкие, но где-то торчали выступы, и какое-нибудь проворное животное, цепляясь за их, могло вскарабкаться Евгений Павлович Брандис 20 глава до самого верха.

Подумав об этом, инженер осветил фонарём все эти выступы, но не нашел ни одного следа, ни единое зазубрины, ничто не гласило о том, что по ним, как по лестнице, кто-либо взбирался.

Сайрес Смит спустился ещё поглубже, освещая каждую пядь стенки.

Он не увидел ничего подозрительного Евгений Павлович Брандис 20 глава.

Добравшись до последних ступеней, инженер ощутил под ногами воду, которая в тот миг была совсем размеренна. Ни здесь, у её поверхности, ни в стенках не было видно подземного хода, который вёл бы от колодца к какой-либо части острова. Сайрес Смит простукал стенку ручкой ножика и обусловил, что пустот нет. Ни одно Евгений Павлович Брандис 20 глава живое существо не могло бы проложить для себя дорогу в сплошном граните; чтоб попасть на дно колодца, а позже подняться наверх, было надо пройти по каналу, затопленному водой и соединяющему этот колодец с морем под скалистым берегом, а это были в состоянии сделать только одни морские Евгений Павлович Брандис 20 глава животные. Узнать же, где конкретно впадает этот канал в море и на какой глубине, было нереально. Изучив колодец, Сайрес Смит поднялся, втащил лестницу, закрыл отверстие колодца и возвратился в большой зал Гранитного дворца, вдумчиво повторяя:

— Я ничего не нашел, но всё же там прячется какая-то потаенна!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Оснастка Евгений Павлович Брандис 20 глава бота. — Нападение одичавших собак. — Юп ранен. — Юпа вылечивают. — Юп поправился. — Постройка бота закончена. — Пенкроф торжествует. — «Бонадвентур». — 1-ое плавание к южному берегу острова. — Бутылка в море.

Вечерком возвратились охотники — им подфартило, и они практически были увешаны дичью; они притащили её столько, сколько способен унести четыре человека. У Топа вокруг шейки висели связки шилохвостей Евгений Павлович Брандис 20 глава, а у Юпа на поясе — кулики.

— Вот, мистер Сайрес, — воскрикнул Наб, — мы на славу поработали! Сколько наготовим впрок копчёной дичи, сколько смачных паштетов! Но пусть кто-либо мне подсобит. Рассчитываю, Пенкроф, на тебя.

— Ну нет, Наб, — отозвался мореплаватель. — Я занят оснасткой бота, обойдёшься без меня.

— А вы, Герберт?

— Я Евгений Павлович Брандис 20 глава, Наб, завтра пищу в кораль.

— А вы, мистер Спилет, не поможете?

— Охотно помогу, Наб, только предупреждаю: пронюхаю о всех твоих кулинарных тайнах и напечатаю твои рецепты в газетах!

— Как вам будет угодно, мистер Спилет, — ответил Наб, — как вам будет угодно!

Итак, наутро Гедеон Спилет водворился в Евгений Павлович Брандис 20 глава кухне и стал помогать Набу. А намедни инженер сказал журналисту о том, как он исследовал колодец, и Гедеон Спилет согласился с Сайресом Смитом, считавшим, что там кроется какая-то потаенна, хоть ничего и не удалось найти.

Ещё неделю держались холода; колонисты посиживали дома и выходили только поглядеть, всё ли Евгений Павлович Брандис 20 глава благополучно в птичнике. В их жилье смачно пахло — благоухали кушанья, умело приготовленные Набом и журналистом; но не всю дичь, подстреленную на болоте, заготовили в впрок, удалось сохранить птицу и в свежайшем виде, на морозе; колонисты лакомились горячим из одичавших уток и другой дичи и похваливали, заявляя, что нету на свете ничего Евгений Павлович Брандис 20 глава вкуснее водяной птицы.

Всю эту неделю Пенкроф при помощи Герберта, ловко управлявшегося с иглой, сшивал паруса и работал с таким рвением, что скоро всё было готово. На снасти должны были пойти тросы, из которых была сплетена сетка, отысканная совместно с оболочкой воздушного шара. Канаты и тросы отличались потрясающим качеством, и Евгений Павлович Брандис 20 глава мореплаватель ими пользовался. Паруса были обшиты крепкими лик-тросами; тросов хватило для производства фалов, вант, шкотов и остального такелажа. По совету Пенкрофа, Сайрес Смит выточил на токарном станке нужные блоки. Таким макаром, вся оснастка была сделана ранее, чем выстроили бот. Пенкроф даже смастерил флаг, расцветив белоснежный фон красноватой Евгений Павлович Брандис 20 глава и голубой краской, добытой из красящих растений, которых на полуострове было сильно много. К 30 7 звёздам, изображающим 30 семь штатов на флагах американских судов, мореплаватель прибавил 30 восьмую — звезду «штата Линкольна», ведь он считал, что полуостров уже присоединён к Американской республике.

— Чувствую это сердечком, хоть факт ещё не свершился, — говаривал он Евгений Павлович Брандис 20 глава.

А пока флаг не взвился на судне, колонисты под троекратное «ура» подняли его над основным входом в Гранитный дворец.

Тем временем зима подходила к концу, и колонисты возлагали надежды, что и 2-ая зима пройдёт без особенных событий; как вдруг в ночь на 11 августа плато Кругозора чуть ли не подверглось Евгений Павлович Брандис 20 глава опустошению.

Поселенцы, утомившись от дневных трудов, спали крепким сном, но около четырёх часов утра их разбудил лай Топа.

Сейчас собака не бегала с лаем вокруг колодца, а кидалась на дверь, как будто желала её выломать. Юп пронзительно выл.

— Потише, Топ! — кликнул Наб, пробудившийся ранее всех.

Но собака залаяла ещё яростнее.

— Что Евгений Павлович Брандис 20 глава случилось? — спросил Сайрес Смит.

Все наскоро оделись и, раскрыв окна, поглядели вниз.

Перед их очами расстилался снежный покров, чуток белевший в ночной тьме. Колонисты ничего не приметили, но в мгле раздавался странноватый лай. Было ясно, что на сберегал вторглись какие-то животные, но их нереально было Евгений Павлович Брандис 20 глава рассмотреть.

— Что все-таки это за животные? — спросил Пенкроф.

— Волки, ягуары либо мортышки, — ответил Наб.

— Чёрт возьми! Вроде бы они не добрались до плато, — произнёс журналист.

— Пропал наш птичник, — воскрикнул Герберт, — пропали посевы!..

— Да как они пробрались сюда? — спросил Пенкроф.

— Возможно, по мостику, — ответил инженер, — кто-либо из нас Евгений Павлович Брандис 20 глава запамятовал его поднять.

— Ах да, вспоминаю, я запамятовал… — произнес Гедеон Спилет.

— Удружили, нечего сказать! — вскипев, воскрикнул Пенкроф.

— Что изготовлено, то изготовлено, — увидел Сайрес Смит, — подумаем, как нам сейчас быть.

Сайрес Смит и его товарищи торопливо обменялись несколькими словами. Всем было ясно, что какие-то неизвестные животные перебрались по мостику, вторглись на побережье Евгений Павлович Брандис 20 глава и что, поднявшись по левому берегу реки Благодарения, они могли добраться до плато Кругозора. Было надо не мешкая изгнать их и, если пригодится, вступить с ними в бой.

— Но что все-таки это за животные? — недоумевали колонисты, а лай меж тем становился всё громче.

Герберт прислушался Евгений Павлович Брандис 20 глава и, вздрогнув, вспомнил, что слышал точно таковой лай, когда впервой побывал у истоков Красноватого ручья.

— Это свора одичавших американских собак! — воскрикнул парень.

— Вперёд! — кликнул Пенкроф.

И колонисты, вооружившись топорами, карабинами и ружьями, стремительно влезли в подъёмник и спустились на сберегал.

Своры голодных одичавших собак небезопасны. И всё же колонисты отважно Евгений Павлович Брандис 20 глава кинулись в самую гущу, 1-ые же их выстрелы, молнией сверкнувшие в мгле, принудили, неприятеля отойти.

Сначала нельзя было допустить хищников на плато Кругозора, ибо там они расправились бы с птичником, вытоптали бы насаждения и, естественно, нанесли бы всему большой, может быть неисправимый, вред, в особенности хлебному полю. Но Евгений Павлович Брандис 20 глава животные могли вторгнуться на плато только по левому берегу реки Благодарения, потому было надо встать неодолимой преградой на узенькой части берега меж рекой и гранитной стенкой.

Колонисты отлично сообразили это и по приказу Сайреса Смита поторопились туда; своры собак бросились за ними.

Сайрес Смит, Гедеон Спилет, Герберт, Пенкроф и Наб Евгений Павлович Брандис 20 глава выстроились сомкнутым рядом. Топ, разинув свою ужасную пасть, встал впереди, а за ним — Юп, размахивая узловатой дубинкой, как палицей.

Ночь выдалась очень тёмная. Только при вспышках выстрелов, причём нельзя было стрелять впустую, колонисты лицезрели не меньше сотки животных, идущих на приступ, с пылающими, как угли, очами.

— Неуж-то Евгений Павлович Брандис 20 глава они прорвутся! — воскрикнул Пенкроф.

— Нет, не прорвутся! — ответил инженер.

Животные не прорывали живого заслона, хоть и вытесняли его. Задние ряды надвигались на фронтальные, и колонисты беспрерывно стреляли и наносили удары топором. Много убитых собак уже валялось на земле, но свора, казалось не редела; будто бы животные всё шли и Евгений Павлович Брандис 20 глава шли через мостик на сберегал.

Скоро животные впритирку подступили к колонистам, и дело не вышло без ранений, к счастью лёгких. Герберт выстрелил и убил зверька, который, как будто одичавшая кошка взобрался на спину Наба. Топ сражался с неукротимой яростью: он впивался клыками в гортань одичавших собак и душил их. Юп Евгений Павлович Брандис 20 глава беспощадно избивал противников дубиной — его нереально было оттащить вспять. Он, разумеется, обладал способностью созидать в мгле; он был в самой гуще боя, то и дело пронзительно свистел, а это означало у него высшую степень возбуждения. В воинственном пылу он бросился вперёд, и при вспышке выстрела все узрели, что его окружили Евгений Павлович Брандис 20 глава пять-шесть большущих животных, причём он отбивался от их с редкостным хладнокровием.

Колонисты достигнули победы, но после упрямого схватки, длившегося два часа! При первых же проблесках зари животные, естественно, отступили и убежали к северу по мостику, который Наб тотчас же поднял. Когда солнце осветило поле битвы, колонисты сосчитали убитых животных Евгений Павлович Брандис 20 глава, валявшихся на берегу, — оказалось, что их около полусотни.

— А где же Юп? — вдруг кликнул Пенкроф. — Где наш Юп?

Юп пропал. Наб звал его, но Юп в первый раз не откликнулся на клич друга.

Друзья кинулись на поиски, их страшила идея, что Юп валяется посреди убитых животных Евгений Павлович Брандис 20 глава. Колонисты разгребли трупы на обагрённом кровью снегу и откопали Юпа из-под целой груды убитых собак; раздробленные челюсти, перебитые хребты свидетельствовали о том, что на животных обвалились сокрушительные удары дубинки смелого Юпа. Бедный Юп всё ещё сжимал в руке осколок дубины: животные, возможно, накинулись на него, невооруженного, и сбили с ног Евгений Павлович Брандис 20 глава; глубочайшие раны сияли на груди Юпа.

— Он живой! — кликнул Наб, наклонившись над ним.

— И мы его вылечим, — заявил мореплаватель, — будем ходить за ним, как за сыночком!..

Юп как будто сообразил, так как припал головой к плечу мореплавателя, вроде бы в символ признательности. Мореплаватель тоже был ранен, да и его Евгений Павлович Брандис 20 глава раны и раны его товарищей были не небезопасны, — огнестрельное орудие практически всё время держало животных на расстоянии. Тяжело пострадала одна только мортышка.

Пенкроф и Наб отнесли Юпа в подъёмник, и только здесь он слабо застонал. Его осторожно подняли в Гранитный дворец, уложили на матрацы, сняв их с одной из Евгений Павлович Брандис 20 глава кроватей, и с трогательной заботливостью помыли ему раны. Судя по всему, внутренние органы мортышки не были задеты, но Юп очень ослабел от утраты крови и у него была высочайшая температура.

Итак, его перевязали, уложили и прописали строжайшую диету, «как доподлинному человеку», — увидел Наб; позже хворого принудили испить Евгений Павлович Брандис 20 глава несколько чашек жаропонижающего питья, сваренного из фармацевтических травок, хранившихся в аптечке Гранитного дворца.


evolyucionnaya-tradiciya-ameriki.html
evolyucionnie-idei-v-drevnosti-srednevekove-i-epoha-vozrozhdeniya.html
evolyucionnie-predposilki-dvigatelnoj-deyatelnosti.html